Мне было одиннадцать лет. Сейчас, когда за плечами уже целая жизнь, я иногда удивляюсь тому, какие воспоминания остаются с человеком навсегда. Казалось бы, были институт, армия, работа, семья, рождение детей, тысячи встреч и событий. Но почему-то иногда память возвращает меня в маленький военный городок 1981 года и к одной девочке, имени которой я уже даже не помню.
Мой отец был военным. Тогда наша семья жила в гарнизоне где-то далеко от больших городов. Такие городки жили своей особой жизнью. Все друг друга знали. За забором начинался лес, за лесом — полигон. По утрам трубач играл подъём, а вечером солдаты строем возвращались в часть.
Для нас, мальчишек, весь мир помещался между школой, стадионом, гаражами и ближайшим магазином. Мы строили шалаши, играли в войну, гоняли на велосипедах и знали каждый уголок городка.
Осенью в наш класс пришла новая девочка.
Сейчас я уже не скажу, что в ней было особенного. Наверное, ничего необычного. Обычная одиннадцатилетняя девчонка: светлые волосы, аккуратные косички, школьная форма с белым воротничком.
Но для меня она почему-то сразу стала особенной.
Я помню первый день, когда учительница представила её классу. Помню, как она немного смущалась и смотрела в пол. Помню, как ей искали свободное место за партой.
И почему-то именно тогда я впервые почувствовал то странное чувство, которое потом люди называют симпатией.
Конечно, в одиннадцать лет никто таких слов не употреблял.
Просто хотелось сидеть поближе.
Хотелось, чтобы она заметила тебя.
Хотелось придумать повод поговорить.
Но я был ужасно стеснительным.
Сегодняшние дети могут написать сообщение в телефоне за несколько секунд. А тогда всё было иначе. Чтобы заговорить с девочкой, нужно было подойти к ней по-настоящему. И для меня это казалось почти подвигом.
За весь учебный год я так и не решился.
Я много раз придумывал разговоры заранее.
«Привет.»
«Как тебе новая школа?»
«Пойдёшь после уроков кататься на санках?»
Но каждый раз, когда появлялась возможность, сердце начинало колотиться так сильно, что все заготовленные слова куда-то исчезали.
Иногда она стояла одна возле школьного крыльца.
Иногда шла домой после уроков.
Иногда сидела на лавочке возле дома.
Мне казалось: вот сейчас подойду.
Но я не подходил.
И каждый раз говорил себе:
«Ладно. Завтра.»
Весной наступили каникулы.
Последний учебный день прошёл как обычно. Мы получили дневники, попрощались до осени и разбежались по домам.
Я помню тот солнечный день.
Помню запах нагретого асфальта.
Помню, как она выходила из школы вместе с подругами.
И помню, что снова ничего не сказал.
Я был уверен, что впереди целое лето, а потом будет новый учебный год.
Успеется.
Но жизнь иногда распоряжается иначе.
Через несколько недель отец пришёл домой необычно серьёзный.
Его переводили к новому месту службы.
Для военной семьи это было привычным делом. Приказ есть приказ.
Начались сборы.
Ящики.
Чемоданы.
Разговоры взрослых.
Прощания с соседями.
Помню грузовик возле подъезда.
Помню, как мама заворачивала посуду в газеты.
Помню пустые комнаты нашей квартиры.
А ещё помню одну мысль, которая крутилась в голове.
Я больше никогда её не увижу.
Даже тогда я не знал её адреса.
Не знал телефона.
Не знал ничего.
Просто девочка из моего класса.
Когда поезд увозил нас в другой город, я смотрел в окно и думал не о друзьях, не о школе и даже не о любимых местах.
Я думал о том, что так и не нашёл в себе смелости сказать ей хотя бы одно слово.
Прошло много лет.
Иногда в жизни случались гораздо более серьёзные вещи.
Были успехи и неудачи.
Были потери.
Были настоящие испытания.
Но это воспоминание почему-то осталось.
Не потому, что это была большая любовь.
Конечно, нет.
Это была детская симпатия.
Первая.
Чистая и наивная.
Наверное, я вспоминаю её потому, что вместе с ней вспоминаю свой первый упущенный шанс.
Иногда я думаю: а что было бы, если бы тогда подошёл?
Может быть, мы просто поговорили бы пять минут и забыли друг друга через неделю.
Может быть, стали бы друзьями.
А может быть, вообще ничего особенного не произошло бы.
Но я никогда этого не узнаю.
Потому что выбор был сделан не словами, а молчанием.
Именно этому меня научила та история.
С годами я понял одну простую вещь: люди гораздо чаще жалеют не о том, что попробовали и ошиблись. Они жалеют о том, что даже не попытались.
Если бы сегодня рядом со мной сидел одиннадцатилетний мальчишка и признался, что боится заговорить с девочкой, которая ему нравится, я бы улыбнулся и сказал:
«Подойди. Просто подойди и поздоровайся.
Может быть, ничего особенного не случится.
Но зато через сорок или пятьдесят лет тебе не придётся гадать, как могла бы сложиться эта история.»